Принцип законности в третейском разбирательстве

ПРИНЦИП ЗАКОННОСТИ В ТРЕТЕЙСКОМ РАЗБИРАТЕЛЬСТВЕ

Кашина М.Е., аспирантка кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии.

Основное место в системе общеправовых принципов в теории права отводится принципу законности как «наиболее общему, всеобъемлющему», в соответствии с которым «право выступает как реальная регулирующая сила, обеспечивающая верховенство закона, равенство всех перед законом, строгое соблюдение и исполнение юридических норм и т.д.».
Содержание данного принципа вытекает из содержания ст. 15 Конституции РФ, согласно которой Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применятся на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации. Органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы.
В этой связи третейское разбирательство как альтернативная форма разрешения правовых споров не является исключением, и этот основополагающий принцип российского права не мог не найти свое отражение в Федеральном законе от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации». В ст. 6 названного Закона закреплено правило, согласно которому третейский суд разрешает споры на основании Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, нормативных указов Президента РФ и постановлений Правительства РФ, нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти, нормативных правовых актов субъектов РФ и органов местного самоуправления, международных договоров РФ и других нормативных правовых актов, действующих на территории РФ. Если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Третейский суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом обычаев делового оборота. Если отношения сторон прямо не урегулированы нормами права или соглашением сторон и отсутствует применимый к этим отношениям обычай делового оборота, то третейский суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения, а при отсутствии таких норм разрешает спор, исходя из общих начал и смысла законов, иных нормативных правовых актов.
Для более подробного анализа содержания принципа законности в третейском разбирательстве представляется целесообразным первоначально обратиться к общей теории права, а также к теории гражданского и арбитражного процесса.
В общей теории права факт существования принципа законности в качестве самостоятельного и действующего во всех без исключения отраслях права является абсолютным и неоспоримым. В литературе, посвященной гражданскому и арбитражному процессу, встречаются различные точки зрения относительно сферы действия данного принципа и его места в системе принципов российского права.
Так, например, Е.А. Виноградова относит этот принцип к категории межотраслевых. В.В. Ярков, анализируя содержание принципа законности применительно к гражданскому и арбитражному процессу, полагает, что вряд ли данный принцип следует рассматривать как самостоятельный принцип гражданского или арбитражного процесса, поскольку соблюдение законности при осуществлении правосудия является основной обязанностью суда. По этой причине, по мнению указанного автора, можно говорить, скорее, о едином принципе независимости судей и подчинении их только закону. А.Г. Давтян полагает, что в настоящее время принцип законности утратил свое значение как принцип вообще. По его мнению, «законность является формой существования и осуществления правосудия, но не принципом, то есть правилом гражданского судопроизводства».
Другая группа ученых, таких как М.Г. Авдюков, П.В. Логинов и О. Плундр, убеждены в том, что принцип законности, безусловно, имеет самостоятельное значение и занимает особое место среди других принципов гражданского и арбитражного процесса. «Если следовать рекомендации о неразрывности положений о законности и независимости судей, то постановка вопроса о принципе законности в деятельности административных органов ставится под сомнение. Все принципы находятся в определенной взаимосвязи, и связь принципа независимости с принципом законности довольно тесная». Более того, принцип законности «охватывает все области общественных отношений, урегулированных правом», «находит свое выражение в каждой норме права, в каждом его институте, как и в самом праве в целом. Поэтому неуклонное исполнение принципа законности является основой эффективного действия всех принципов гражданского процессуального права, нормы которого представляют тем самым конкретное выражение содержания законности».
В третейском разбирательстве принцип законности имеет прямое закрепление в ст. 18 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». И если учесть, что принцип независимости и беспристрастности третейских судей в третейском судопроизводстве и принцип независимости и подчинения только закону судей государственных судов в гражданском и арбитражном процессе, безусловно, имеют различное содержание, следует вывод о необходимости выделения принципа законности как самостоятельного и одного из основных принципов третейского разбирательства.
В этом аспекте нельзя не согласиться с высказыванием В.Н. Яценко о том, что принцип законности есть не что иное, как необходимость правоприменительного органа, в данном случае — третейского суда, при решении конкретного случая основываться на определенной норме права и их совокупности, прямо относящейся к рассматриваемому делу, строго и неукоснительно следовать ее точному смыслу и действовать в рамках своей компетенции, не присваивая себе полномочий, не зафиксированных в законе.
Реализация исследуемого принципа в действительности должна сопровождаться определенными гарантиями. П.В. Логинов и О. Плундр, анализируя систему гарантий законности в гражданском процессе, приводят среди них экономические, политические, идеологические, юридические и т.д. Данная система гарантий реализации принципа законности представляется верной и применимой в том числе к институту третейского разбирательства.
Не вдаваясь подробно в анализ приведенной системы и всех ее составляющих, хотелось бы проанализировать основное содержание и гарантии реализации принципа законности в третейском разбирательстве именно с точки зрения права.
Проявления данного принципа можно наблюдать на всех стадиях третейского разбирательства, применительно ко всем его участникам и в различных формах.
Во-первых, действие принципа законности заключается в прямом закреплении нормами действующего законодательства (ГК, ГПК РФ, АПК РФ, Федеральном законе «О третейских судах в Российской Федерации» и др.) возможности обращения к третейскому суду как одного из способов защиты своих гражданских прав. Легитимность третейского разбирательства основана на конституционно закрепленном праве «свободы действий граждан и их частной автономии». Право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом деятельности провозглашено в ч. 1 ст. 34 Конституции Российской Федерации. Согласно ч. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». При этом в соответствии с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 21 июня 2000 г. N 123-О заключение третейского соглашения между сторонами само по себе не является обстоятельством, исключающим возможность реализации конституционного права на судебную защиту в суде общей юрисдикции или в арбитражном суде в соответствии с нормами о подведомственности гражданских дел. В то же время законодательством четко закреплены условия обращения к третейскому суду (наличие заключенного надлежащим образом третейского соглашения или третейской оговорки, позволяющих определить компетентный суд), категория споров, которые могут быть переданы на рассмотрение данному альтернативному юрисдикционному органу (любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом), требования, предъявляемые к формированию состава третейского суда и к самим третейским судьям, и т.д.
Несмотря на то что третейское разбирательство по своей природе и отношению к государственным судам является альтернативной формой разрешения правовых споров, во многом гораздо более свободной и не сопровождающейся столь строгой процедурой, такой способ защиты прав законен только тогда, когда при его осуществлении неукоснительным образом соблюдаются все императивные нормы действующего законодательства, и не только национального законодательства, но и международных договоров Российской Федерации (ч. 1, 2 ст. 6 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»).
Гарантиями реализации исследуемого принципа с этой точки зрения, то есть при осуществлении сторонами права на обращение к третейскому суду, является возникновение как у самих сторон, так у и определенного круга иных лиц, в том числе государственных судов, ряда обязанностей, обеспечивающих возможность рассмотрения дела в третейском суде.
Так, например, в соответствии с действующими нормами процессуального законодательства (ст. 134, 135, 220, 222 ГПК РФ, ст. 148, 150 АПК РФ) суд при принятии искового заявления либо при рассмотрении дела по существу помимо иных обстоятельств, имеющих значение для дела, обязан выяснить также вопрос о наличии третейского соглашения между сторонами. При установлении данного факта законодатель возлагает на суд обязанность по совершению процессуальных действий, в том числе в виде вынесения определения об оставлении искового заявления без рассмотрения либо определения о прекращении производства по делу и т.д.
Во-вторых, соблюдение требований действующего законодательства связано с применением нормативных правовых актов в соответствии с их иерархией по юридической силе. В связи с этим следует также отметить то, что среди источников третейского разбирательства помимо правил внутригосударственных нормативных правовых актов, международных договоров Российской Федерации, условий договора между спорящими сторонами и обычаев делового оборота ст. 6 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» сам законодатель предусматривает также возможность руководствоваться нормами права, регулирующими сходные отношения, а при отсутствии таких норм разрешать спор, исходя из общих начал и смысла законов, иных нормативных правовых актов. Таким образом, Законом прямо предусмотрено право третейского суда при разрешении спора применять как аналогию закона, так и аналогию права. Закрепление такой возможности представляется вполне целесообразным, поскольку «аналогия материального и процессуального закона и права составляет неотъемлемый элемент правоприменительной деятельности и выступает в качестве проявления рассматриваемого принципа».
Принцип законности в полной мере реализуется также в решении третейского суда и иных правоприменительных актах, издаваемых третейским судом при рассмотрении дела. Законность таких актов должна подкрепляться соответствующими ссылками на правовые источники, примененные в ходе разрешения спора.
Иногда в литературе высказываются точки зрения относительно возможности третейского суда при разрешении спора руководствоваться не непосредственно действующими нормативными правовыми актами, но и такими понятиями, как «разумность», «честность», «справедливость», «целесообразность». По мнению И. Шихата, например, стороны могут специально уполномочить состав арбитров решить спор «по справедливости», то есть не следуя строго установленным правовым принципам. В обоснование своей позиции данный автор указывает, что подобное возможно при урегулировании споров, возникающих из долгосрочных или развивающихся отношений, в которых появляются новые или изменяющиеся обстоятельства. В таких случаях третейский суд будет стремиться к вынесению разумного, честного и приемлемого решения.
С нашей же точки зрения, основным критерием справедливости и разумности вынесенного третейским судом решения является именно его законность.
Своеобразной гарантией реализации принципа в этом аспекте является закрепление в п. 2 ст. 8 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» правила о профессиональной квалификации арбитров, согласно которому третейский судья, разрешающий спор единолично, должен иметь высшее юридическое образование. В случае коллегиального разрешения спора высшее юридическое образование должен иметь председатель состава третейского суда. Указанная норма является новеллой в законодательстве, поскольку ранее действовавшие нормативные правовые акты, регламентировавшие деятельность третейских судов, не предусматривали такого правила в качестве обязательного.
В-третьих, несмотря на то что третейское разбирательство по своей правовой природе является формой частного правоприменения, основанной на соглашении сторон, его осуществление все же должно соответствовать не только материально-правовым предписаниям, но и определенным процессуальным правилам. В соответствии со ст. 19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» в случае обращения сторон в постоянно действующий третейский суд они одновременно принимают на себя обязательства подчиняться правилам, регламенту данного постоянно действующего третейского суда, если иные правила или отдельные процедурные вопросы не предусмотрены заключенным между ними соглашением. В случае обращения сторон в третейский суд для рассмотрения конкретного спора все участники третейского разбирательства также принимают на себя обязательства соблюдать согласованные сторонами процедурные правила. В случаях, не предусмотренных регламентом постоянно действующего третейского суда, соглашением сторон, участники третейского разбирательства обязаны руководствоваться указанным Федеральным законом, а в случае возникновения вопросов, не предусмотренных вышеназванными актами, Закон предоставляет третейскому суду самостоятельно определять правила рассмотрения дела.
Только при соблюдении всех указанных условий процесс рассмотрения спора в третейском суде в действительности будет отвечать соблюдению принципа законности.
В целом, по нашему мнению, основными гарантиями реализации исследуемого принципа является возможность осуществления своеобразного государственного контроля со стороны судебной системы за деятельностью третейских судов в Российской Федерации. Прежде всего это выражено в возможностях отмены решения третейского суда компетентным государственным судом при наличии оснований, предусмотренных Законом, а также в праве государственного суда отказать в принудительном исполнении незаконного решения третейского суда. При выяснении государственным судом, что:
— заключенное между сторонами третейское соглашение является недействительным;
— решение третейского суда вынесено по спору, не предусмотренному третейским соглашением или не подпадающему под его условия, либо содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения, состав третейского суда или третейское разбирательство не соответствовали императивным положениям, регулирующим процедуру третейского разбирательства;
— сторона, против которой принято решение третейского суда, не была должным образом уведомлена об избрании (назначении) третейских судей или о времени и месте заседания третейского суда либо по другим причинам не могла представить третейскому суду свои объяснения;
— спор, рассмотренный третейским судом, в соответствии с федеральным законом не может быть предметом третейского разбирательства;
— решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права;
— компетентный суд вправе вынести определение об отмене решения третейского суда или об отказе в выдаче исполнительного листа (ст. 42, 46 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», ст. 421, 422, 426, 427 ГПК РФ, ст. 233, 234, 239, 240 АПК РФ).
Таким образом, гарантиями законности третейского разбирательства в праве является умелое сочетание целого ряда противоположных начал. С одной стороны, закон предоставляет свободу выбора возможности обращения к третейскому суду. С другой стороны, при реализации этого права выбора в пользу третейского разбирательства закон предоставляет третейскому суду самостоятельно решить вопрос о наличии у него полномочий на разрешение возникшего спора. И наконец, не умаляя самостоятельности и независимости третейского разбирательства, закон предоставляет государственным судам полномочия по своеобразному осуществлению государственного контроля за деятельностью третейских судов, о чем уже было сказано выше.
В последнее время в литературе правоведами наибольшее внимание уделяется таким принципам, как «диспозитивность», «состязательность», «равноправие сторон». В то же время значение принципа законности во многом недооценивается. Это, по нашему мнению, представляется некоторым упущением, поскольку принцип законности служит своеобразной основой построения всех остальных принципов как в системе российского права в целом, так и в третейском праве в частности. «Без должного обеспечения законности невозможны ни диспозитивность, ни состязательность сторон, ни многое другое, без чего нельзя добиться эффективного осуществления правосудия и быстрого восстановления нарушенных прав и законных интересов физических и юридических лиц».

С аналогичной тематикой и практикой нашего Центра по теме АРБИТРАЖНЫЕ СПОРЫ — вы можете ознакомиться ниже, перейдя по ссылке:

Имя

E-mail

Телефон

Тема

Комментарий

Оценка

Контрольные цифры ^*

Показать другое число

Введите число, которое указано выше.