Проблемы взаимосвязи институтов встречного иска и процессуальных сроков

• Главная
• Ваш Адвокат рекомендует
• Проблемы взаимосвязи институтов встречного иска и процессуальных сроков

21.11.20086905

ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОСВЯЗИ ИНСТИТУТОВ ВСТРЕЧНОГО
ИСКА И ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ СРОКОВ

В.В. ПОПОВ

Попов В.В., соискатель Воронежского государственного университета.

Последовательное проведение принципов процессуального равноправия, состязательности, диспозитивности исключает предоставление одной из сторон судебного процесса льгот и преимуществ. Наряду с этим совершенно очевидна потребность в дальнейшей реализации принципа процессуальной экономии, устранении затянутости судебных процедур, оптимизации ряда процессуальных институтов, их более четкого законодательного регулирования. Иначе говоря, необходимо стремление к созданию предпосылок для получения наилучших результатов в судебном процессе с минимальными затратами процессуальных сил и средств. Достижению этого может и должен способствовать институт встречного иска, который является одной из форм реализации этих принципов.
Вопросы, касающиеся различных аспектов встречного иска, в определенной степени рассматривались в научной литературе дореволюционного и советского периодов. Однако комплексно данный институт не исследовался; не все проблемы, связанные с применением встречного иска, нашли свое решение. Например, весьма актуальным является вопрос соотношения сроков возможного предъявления встречного иска и сроков разрешения дела, который в литературе вообще не освещался.
Не секрет, что именно нехваткой времени зачастую объясняется невозможность или нежелание судов принимать встречный иск, хотя формально мотивы отказов указываются иные. Принцип оперативности или процессуальной экономии в этих случаях становится самоцелью и перестает быть принципом процесса, ибо (хотя это и звучит парадоксально) в таком случае он тормозит процесс и препятствует его объективности и всесторонности. В делах, «обремененных» встречным иском, такие категории, как «быстрота» и «правильность» (как они сформулированы в п. 3 ст. 132 АПК РФ и ст. 138 ГПК РФ), зачастую начинают конфликтовать друг с другом, и уступка одному может идти во вред другому. Но, с другой стороны, раздельное рассмотрение двух взаимосвязанных исков препятствует оперативному и окончательному установлению материально-правового отношения между сторонами.
Как следствие указанного, институт встречного иска в отечественном процессе применяется лишь по 1, 5 — 2 процентам гражданских дел, в то время как, например, в США и Канаде свыше 90 процентов споров при активном использовании встречного иска (до 75% гражданских дел) разрешается до стадии непосредственно судебного рассмотрения. Главный и основной вывод, вытекающий из анализа существующих национальных процедур и предлагаемых проектов международных правил гражданской процедуры,  — встречный иск должен заявляться до начала судебного разбирательства. При этом он обязательно должен совпадать с институтом раскрытия доказательств, будь то англо-американский или европейский процесс, а вернее — он должен быть предъявлен до этой стадии. Кроме того, каждое дело должно рассматриваться в разумные сроки, невзирая на любые существующие внутренние национальные правила вроде существующего в отечественном процессе положения о возможности предъявления встречного иска в любое время до принятия решения по делу, что в нынешних условиях представляется по меньшей мере анахронизмом.
Вопросы соотношения процессуальных сроков и встречного иска существовали во всех видах гражданского процесса и были взаимообусловленными. Их взаимозависимость, а также мотивы законодателя, устанавливающего соответствующие правила, представляют немалый интерес и, вероятно, будут полезны для развития института встречного иска.
В соответствии со ст. 137 ГПК РФ и ст. 132 АПК РФ ответчик вправе предъявлять встречный иск до принятия решения по спору. Однако отсутствие каких-либо ограничений в отношении предъявления встречного иска в ходе уже начавшегося судебного процесса дает ответчику возможность необоснованно затягивать сроки рассмотрения первоначального иска, что в подавляющем большинстве случаев и происходит на практике. Безусловно, применение встречного иска всегда замедляло процесс, но при том, что истина должна восторжествовать, необходимы также и экономичность, и оперативность судебного процесса.
Институт процессуальных сроков, который, к сожалению, не привлекает необходимого внимания исследователей, в контексте поставленной проблемы может быть проанализирован в части сроков предъявления встречного иска, влияния этих сроков на сроки рассмотрения гражданского дела и компромиссного решения возникавших противоречий.
По словам Е.А. Нефедьева, со времен Екатерины II до судебной реформы 1864 г. «тяжбы и иски производились лет 30, 40 и более». При этом какой-либо ответственности судей за медлительность и волокиту практически не существовало. Перед реформой 1864 г. и появлением 20 ноября того же года Устава гражданского судопроизводства к «главнейшим недостаткам судопроизводства по Своду 1857 г.» среди прочего были отнесены «продолжительность и разнообразие сроков на явку и на подачу возражений, опровержений, частных и апелляционных жалоб».
Упоминая об этой проблеме, Е.В. Васьковский заметил, что «цель ограничения процессуальных прав сроками — упорядочение и ускорение производства. Если бы дозволить каждому тяжущемуся совершать процессуальные действия, когда ему заблагорассудится, то периоды нагромождения процессуальных действий сменялись бы периодами полного бездействия тяжущихся, особенно с той стороны, которой желательно оттянуть разрешение дела».
В соответствии со ст. 340 Устава гражданского судопроизводства 1864 г. ответчик имел право заявить встречный иск лишь до первого письменного ходатайства либо в самом начале первого заседания, в результате чего истец имел достаточно времени для подготовки и изложения своей позиции и представления доказательств. При этом в отличие от сегодняшних реалий быстрота судопроизводства в качестве самостоятельной и преобладающей ценности не рассматривалась; гораздо большее внимание уделялось правильности разрешения дела. С учетом этого одной из идей судебной реформы 1864 г. являлось придание институту процессуальных сроков значения средства достижения «материальной правды» в состязательном процессе.
В то же время какое-либо ограничение процессуальными сроками возможности рассмотрения дела в связи с его фактическими обстоятельствами (а они бывают разные) всегда вступает в противоречие с идеей достижения объективной истины, что возможно лишь на основе полного и всестороннего исследования этих обстоятельств.
Таким образом, и тогда, и сейчас проблема компромисса между процессуальными сроками и достижением истины могла и может быть разрешена лишь путем их определенного соотношения с соблюдением прав сторон и процессуальных принципов.
Ученые-процессуалисты делали упор либо на один элемент, либо на другой.
Так, Е.В. Васьковский отдавал приоритет процессуальным срокам, с тем чтобы фактические обстоятельства были установлены по не утраченным со временем доказательствам. В то же время А.Х. Гольмстен абсолютизировал достижение истины как главной цели процесса, что влекло недопустимость ограничения во времени ее поисков.
Лучше всех, на наш взгляд, направление нахождения такого баланса выразил И.Э. Энгельман, заметивший, что «судебные действия должны служить к разъяснению дела и поэтому должны совершаться обдуманно и основательно, что требует времени. Но вместе с тем они должны быть совершаемы с возможной быстротой, чтобы избежать замедления дела».
В русском гражданском процессе по Уставу гражданского судопроизводства 1864 г. не существовало конкретных ограничений по срокам от момента подачи иска до вынесения решения, т.е. предельных сроков судебного разбирательства. Не ограничивалось и количество заседаний.
Вместе с тем все движение дела по конкретному спору регулировалось сроками, такими, как, например, время на вызов ответчика, время на подготовку им письменного изложения встречного иска (от 3 до 7 дней), время на представление доказательств, вызов и явку свидетелей, подачу апелляции и т.д. Учитывая, что по существовавшему тогда законодательству дело проходило лишь две судебные инстанции, это было в высшей степени разумно. Пресекалась волокита со стороны суда, медлительность участвующих в деле лиц, но, с другой стороны, процесс рассмотрения дела нацеливался на полноту и всесторонность.
В качестве регулятора движения процесса существовали жалобы на «медленность суда» на основании ст. 784, 785 Устава гражданского судопроизводства 1864 г., которые Е.В. Васьковский относил к числу частных; они могли подаваться в вышестоящую инстанцию без ограничения срока, хотя срок для подачи всех прочих частных жалоб ограничивался двумя неделями. На судью могло быть наложено дисциплинарное взыскание, например вычет из жалованья.
Такое соотношение сроков и целей правосудия, по нашему мнению, идеально подходило для применения встречного иска, позволяя использовать эту процедуру доступно и эффективно. Причем условия принятия встречного иска никак не конкретизировались, и все решалось применительно к каждому конкретному спору.
Таким образом, в дореволюционном гражданском процессе институт процессуальных сроков рассматривали прежде всего как фактор, придающий уверенность тяжущимся, устойчивость и стабильность гражданскому обороту, а также как условие достижения «материальной правды» и средство не обеспечения быстроты, а скорее предотвращения медлительности судопроизводства, предупреждения злоупотребления сторонами своим процессуальным правом. Можно сказать, что в основание этого института была заложена его именно социальная значимость и лишь затем — процессуальная цель.
После революции уже в первых декретах и ГПК РСФСР 1923 г. акцент делался на скорейшее разрешение дела и обеспечение при этом «законности и обоснованности» судебного решения. Общий срок производства по делу был установлен в один месяц на основании ст. 53 ГПК РСФСР 1923 г., и стадия подготовки дела к судебному заседанию отсутствовала. Была отменена апелляционная инстанция, а время прохождения дела в кассационной инстанции не ограничивалось.
Начиная с этого времени и по сегодняшний день предъявление встречного иска допускалось в любой стадии процесса, вплоть до вынесения решения по делу. Возможность и необходимость совмещения вышеупомянутых задач не рассматривались, что, впрочем, наблюдается и сегодня.
Приоритетным направлением гражданского процесса стала «быстрота» как таковая, а процессуальные сроки являлись средством ее обеспечения. В ст. 2 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1962 г. в качестве одной из задач гражданского судопроизводства называлось «быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел». Эта задача сохранилась и в последующем Гражданском процессуальном кодексе (ст. 2).
В принятом 11 июня 1964 г. ГПК РСФСР произошли лишь незначительные изменения. К общему месячному сроку на рассмотрение дела был добавлен семидневный срок на подготовку дела к судебному разбирательству.
Подтверждением тому, что быстрота рассмотрения дел являлась приоритетной задачей, служат многочисленные постановления Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР с неоднократными требованиями строжайшего соблюдения процессуальных сроков. Но поскольку эти документы не сопровождались решениями об удлинении этих сроков, они много лет оставались формальными, а быстрое рассмотрение дел неизбежно сопровождалось низким качеством их разрешения. Такие судебные акты неоднократно обжаловались и пересматривались. В юридической литературе вопросы разрешения этих противоречий вовсе не поднимались.
Те же ориентиры имели и существующие в тот период органы государственного арбитража. Так, Государственный арбитраж при Совете Министров СССР в инструктивном письме от 21 июня 1957 г. N И-1-33 указывал, что «быстрое рассмотрение споров вносит определенность в хозяйственные отношения сторон».
Существующие ныне в действующих АПК РФ и ГПК РФ сроки рассмотрения гражданских дел, на наш взгляд, ненамного превышают существовавшие в советское время. Удручает то, что соблюдение установленных процессуальными законами сроков невозможно в ряде случаев без ущерба качеству принимаемых решений — они не позволяют учитывать индивидуальные особенности конкретных дел, не допускают гибкости при их разрешении и не дают возможности по сложным делам полно и вдумчиво провести весь необходимый объем процессуальных действий. Особенно остро эти проблемы проявляются при предъявлении встречного иска, что и вызывает у судей такое его неприятие. При существующей нагрузке судей, неизменности процессуальных сроков институт встречного иска обречен на то, что полная и эффективная реализация его возможностей в ряде случаев остается недоступной.
Несмотря на то что в задачах гражданского и арбитражного судопроизводства уже не упоминается быстрота рассмотрения дел, тем не менее в нормах закона, предусматривающих условия принятия встречного иска, сохранилось положение о том, что он должен способствовать быстроте и правильности судопроизводства. Такое условие носит декларативный характер и неприменимо на практике, а кроме того, отсутствуют правовые критерии определения этих целей.
Кроме того, в нормах действующих АПК РФ и ГПК РФ, предусматривающих задачи правосудия, остаются и другие рудименты советского гражданского процесса в виде «своевременного разрешения дел» (ст. 2 ГПК РФ) и «разбирательства в установленный законом срок» (ст. 2 АПК РФ). Остается непонятным, как все это совместить с положениями п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующими право каждого на разбирательство его дела в разумный срок.
Как показывает практика, процессуальные сроки подготовки дел к судебному разбирательству и рассмотрения гражданских дел, установленные законом, нередко не соблюдаются ввиду их чрезмерной краткости, при том что дела, поступающие на рассмотрение в суд, все более усложняются. Судьи, неоднократно откладывая рассмотрение сложного дела по различным, зачастую надуманным мотивам, в то же время одновременно разрешают другие (менее сложные) категории дел. Тем самым утрачиваются острота и свежесть восприятия, полученные при разбирательстве дела, отвлекается и рассеивается внимание как суда, так и всех участвующих в деле лиц. В связи с этим обстоятельства дела и доказательства приходится исследовать заново, а некоторые из них со временем утрачиваются либо теряют доказательственную силу.
Например, из 114 изученных гражданских дел в арбитражном суде Воронежской области лишь по двум делам (2, 28 процента) заявлялся и принимался судом встречный иск, причем непосредственно на стадии судебного разбирательства. Данные о разъяснении ответчику его права предъявить встречный иск при досудебной подготовке дела отсутствуют.
Неопределенность в отношении времени предъявления встречного иска приводит к многочисленным необоснованным отказам в его принятии, которые мотивированы лишь необходимостью соблюдения жестких сроков рассмотрения дел. Так, арбитражный суд отклонил встречный иск ЗАО «Т» к ООО «Б» о признании ничтожным договора о возмездной передаче права требования в связи с тем, что «отсутствует целесообразность рассмотрения обоих исков совместно, т.к. это не привело бы к более быстрому и правильному урегулированию спора, тем более что первоначальный иск был предъявлен 21.01.2004, а встречный иск — 07.04.2004».
При рассмотрении дела по иску АК «Сбербанк России» к ОАО «М» о взыскании 567022 руб. 37 коп. задолженности по кредитному договору ответчиком был заявлен встречный иск в порядке зачета о взыскании с истца 500000 руб. основного долга, 68048 руб. процентов в связи с нарушением банком правил совершения расчетных операций. Арбитражный суд Воронежской области, необоснованно ссылаясь на требования п. 3 ст. 132 АПК РФ, которые не могут быть применены к зачетному встречному требованию, этот иск возвратил, так как «у основного и встречного исков различные основания — кредитный договор и договор банковского счета, соответственно различные доказательства оснований требований». Кроме того, суд посчитал, что «принятие встречного иска на стадии судебного разбирательства приведет к отложению разбирательства дела и неоправданному нарушению сроков его рассмотрения». Но, как известно, для встречного иска в порядке зачета и не требуется однородность оснований с первоначальным.
Представляется необходимым предусмотреть право самого судьи на продление в необходимых случаях срока рассмотрения дела либо вообще отказаться от жесткой регламентации такого срока, но предусмотреть минимальные и максимальные сроки выполнения всех возможных процессуальных действий и проведения стадий судебного разбирательства. В этом случае срок рассмотрения дела будет складываться из суммы отдельных процессуальных сроков, установленных для исполнения отдельных процессуальных действий. В качестве компенсирующего фактора предлагается восстановить институт частных жалоб на медлительность суда либо по крайней мере право на обжалование определения об отложении слушания дела с рассмотрением таких жалоб вышестоящей инстанцией в кратчайшие сроки.
Также целесообразно ограничить время возможного предъявления встречного иска. Только таким образом можно добиться такого положения, о котором писал В.Л. Исаченко: «…тяжущиеся должны быть поставлены в такие условия, которые не дозволяли бы им затягивать процесс по своему произволу на неопределенное время. С этой целью установлено, что каждое их действие в процессе ограничивается известным сроком».
Данные предложения вписываются в концепцию проводимой судебной реформы и позволяют более полно соблюсти и реализовать основополагающие процессуальные принципы.
По нашему мнению, давно и настоятельно назрела объективная потребность в определении и установлении в процессуальном законе определенного баланса и компромисса между продолжительностью разбирательства дела по существу, хотя бы в первой инстанции, и правильностью принятого по нему судебного акта.
В регламентах многочисленных третейских судов встречаются нормы, устанавливающие, что заявление встречного иска возможно лишь до начала разбирательства, либо уже в ходе него, но до первого письменного ходатайства ответчика, когда становится ясной его позиция, либо после окончания устного разбирательства. В некоторых третейских судах такой срок определяется в каждом конкретном случае исходя из особенностей переданного на его рассмотрение спора. Во многих случаях, особенно в международных третейских судах, ответчик может подать встречный иск лишь в строго определенный срок, например в течение 5 — 10 дней с момента получения извещения из суда о том, что подан первоначальный иск.
Представляется целесообразным предусмотреть в процессуальном законодательстве возможность продления сроков рассмотрения дела самим судьей до одного или двух месяцев, установив, что одним из оснований такого решения может быть предъявление встречного иска и необходимость истребования дополнительных доказательств. В поддержку данного мнения можно сослаться на содержащееся в действующем АПК РФ косвенное признание того факта, что встречный иск усложняет и увеличивает объем работы: в соответствии с п. 3 ст. 66 АПК РФ арбитражный суд в случае предъявления встречного иска вправе установить срок для представления дополнительных доказательств, т.е. круг доказательств, подлежащих исследованию вследствие появления встречного иска и его принятия, в значительной степени расширяется.
Введение названных положений будет дисциплинировать как судей, так и стороны в судебном процессе, повысит их ответственность и будет способствовать выполнению задач правосудия. Кроме того, их включение в процессуальное законодательство позволило бы гармонично сочетать принцип процессуального формализма и процессуальной экономии.
Не исключая целесообразности продления процессуальных сроков рассмотрения гражданских дел, важно установить временные пределы предъявления встречного иска. Институт продления сроков и предельный срок для предъявления встречного иска не противоречат друг другу и могут сосуществовать и взаимно дополнять друг друга, что позволит превратить институт встречного иска в гибкий и оперативный инструмент и в определенной мере исключить элементы волокиты и использования процедуры встречного иска как средства затягивания процесса.
При установлении предельного срока для предъявления встречного иска важно учитывать следующие факторы.
1. Необходимость завершения рассмотрения спора в целом в сроки, установленные законодательством. Исходя из того, что для рассмотрения первоначального иска ГПК РФ устанавливает двухмесячный срок, а АПК РФ — месячный, то правильным будет в тот же срок рассматривать и встречный иск, поскольку смысл предъявления встречного иска заключается именно в совместном, а не в последовательном рассмотрении первоначального и встречного исков. Неограниченное же право ответчика в любое время до вынесения решения по делу предъявить встречный иск по сути сводит на нет такое совместное рассмотрение исков в тех случаях, когда на завершающей стадии судебного разбирательства и даже после рассмотрения иска по существу от ответчика поступает встречный иск.
Безусловно, вряд ли найдется достаточное число оснований, необходимых для предъявления нескольких встречных исков, да еще таких, которые потребуют длительного времени для изучения их судом и истцом по первоначальному иску. Однако на практике не единичны случаи, когда в рамках рассмотрения первоначального иска ответчик выдвигает несколько встречных требований (например, о признании договора недействительным и о взыскании стоимости недостачи поставленной продукции).
Вместе с тем нельзя недооценивать тот факт, что встречный иск подлежит принятию судом не только в случаях, когда встречное требование направлено к зачету первоначального требования или полностью или частично исключает его удовлетворение, но и в случаях, когда между встречным и первоначальным исками имеется некая взаимная связь и их совместное рассмотрение по усмотрению суда приводит к более быстрому и правильному рассмотрению спора. То есть ответчик не лишен возможности предъявлять встречный иск и в случаях, когда взаимосвязь взаимных требований сторон не является ярко выраженной.
Вопрос о том, до какой степени предъявление ответчиком нескольких встречных требований, объединенных в одном иске, может затянуть судебный процесс, носит дискуссионный характер. Ответ на него во многом зависит от опыта и квалификации судьи, рассматривающего конкретный спор, а также от позиции истца по первоначальному иску. Последний может как проигнорировать заявляемые встречные иски (т.е. не представлять по ним каких-либо возражений), так и потребовать отложения рассмотрения дела для сбора и представления соответствующих доказательств.
2. Необходимость предоставления времени для изучения и подготовки встречного иска к рассмотрению. Если встречный иск будет предъявлен, например, на одном из последних заседаний, судья будет лишен возможности надлежащим образом рассмотреть его и будет вынужден либо отложить рассмотрение дела, либо принять решение по встречному иску в сжатые сроки, что увеличит возможность судебной ошибки. Поэтому целесообразно предоставлять судье разумный срок для исследования заявленных ответчиком требований. То же самое можно утверждать и в отношении истца, который нередко узнает о встречных требованиях ответчика только с его слов в ходе судебного заседания, без получения какого-либо письменного документа. Такое положение дел обусловлено тем, что встречный иск предъявляется ответчиком по общим правилам, т.е. для его принятия судом достаточно, чтобы к такому иску прилагалась почтовая квитанция о его отправке другой стороне. А то, что такое почтовое отправление может прийти к истцу по первоначальному иску уже после окончания судебного процесса, не является основанием для отказа в принятии встречного иска.
3. Возможность предъявления встречного иска за пределами установленного законом срока. Установление каких-либо ограничений в сроках предъявления встречного иска в любом случае не исключит ситуаций, когда ответчик по уважительным причинам вовремя не сумеет этого сделать. Например, если право на иск возникнет у него только после изменения истцом предмета или основания исковых требований или же в результате изменения самих обстоятельств после направления вышестоящей инстанцией дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции и т.д. Лишение ответчика возможности предъявить встречный иск в случае пропуска установленного срока по уважительной причине в конечном счете приведет к нарушению основополагающих принципов судебного процесса — диспозитивности и равноправия сторон. В связи с этим полагаем, что ограничение предельного срока предъявления встречного иска не должно исключать возможность его восстановления при наличии к тому объективных факторов.
4. Необходимость максимальной формализации (регламентации) случаев для целей ограничения судебного усмотрения при решении вопроса принятия встречного иска за пределами установленного законом срока. Практика показывает, что суды нередко отказывают в принятии встречных исков по делу, если, по их мнению, такое совместное рассмотрение может каким-либо образом усложнить или замедлить разрешение судебного дела. Такое положение дел является подтверждением высказанной в процессуальной литературе точки зрения, согласно которой отдельные действия судьи (с известной долей условности) можно квалифицировать как разновидность злоупотребления судебным усмотрением в сфере процессуальных отношений.
С целью исключения (или по крайней мере снижения) злоупотребления судебным усмотрением следует как можно исчерпывающе регламентировать в законодательстве правомочие суда по определению возможности принятия встречного иска к производству после истечения законодательно установленных сроков. Поскольку сложно однозначно и исчерпывающе сформировать перечень таких случаев, то представляется целесообразным закрепить в законодательстве те ситуации, при наступлении которых суд не должен отказывать в принятии встречного иска по причине пропуска срока для его предъявления. Это, например, случаи, когда истец по первоначальному иску в ходе судебного разбирательства изменяет его предмет или основание, когда единственным средством защиты от иска является предъявление встречного иска или когда отдельное рассмотрение первоначального иска делает невозможным рассмотрение встречного иска ответчика.
Безусловно, можно предположить случаи использования предлагаемых положений во вред судебному процессу для обоснования судебной волокиты. Однако, на наш взгляд, эти негативные тенденции могут быть преодолены.
В частности, ограничение сроков предъявления встречного иска, во-первых, позволит ответчику своевременно получить все необходимые данные для решения вопроса о необходимости и целесообразности его предъявления, ведь в ходе проведения заседания, на котором дело начинает рассматриваться по существу, стороны уточнят свои позиции и предъявят все имеющиеся у них дополнительные доказательства. Во-вторых, у суда будет возможность ознакомиться со встречными исковыми требованиями ответчика при отсутствии надобности в переносе слушания дела по собственной инициативе. В-третьих, первоначальный истец также будет располагать необходимым временем для подготовки своей защиты и уточнения правовой позиции.
Институт продления сроков и предельный срок для заявления встречного иска не противоречат друг другу и могут сосуществовать и взаимно дополнять друг друга, что позволит превратить институт встречного иска в гибкий и оперативный инструмент и в определенной мере исключить элементы волокиты и использования процедуры встречного иска как средства затягивания процесса. Для исключения (или ограничения) возможности использования встречного иска как способа затягивания процесса и более эффективного его применения в соответствии с принципом процессуальной экономии необходимо более зримо и реально определить грань, после которой встречный иск не должен приниматься к производству. Иначе говоря, следует четко разграничить по времени стадию начала судебного процесса по существу заявленных требований и возможность предъявления встречного иска.
Надо отметить, что подобные попытки предпринимались и ранее. Так, в исковом производстве дореволюционной России существовало вполне разумное и объяснимое правило, когда заявить встречный иск можно было «до первой бумаги» ответчика, т.е. до любого заявленного им ходатайства, так как после этого начиналось уже исследование представленных сторонами доказательств.
С учетом такого опыта логично закрепить в процессуальном законодательстве возможность предъявления встречного иска либо до стадии исследования доказательств, либо до принятия судом любого первого промежуточного определения, так как с этого момента начинается формирование позиции суда по конкретному делу. На наш взгляд, такое положение необходимо сопроводить правилом о том, что судья в ходе предварительного заседания при разъяснении сторонам их прав должен разъяснить ответчику и возможность предъявления встречного иска, а также указать на то, что в случае неиспользования этой возможности в указанный период в дальнейшем ее использование станет невозможным (по крайней мере до момента изменения истцом исковых требований).
Данные правила обусловлены тем, что с момента получения копии искового заявления, извещения суда и подготовки своего отзыва на иск проходит достаточно времени, в течение которого ответчик сможет сформировать свою позицию и выбрать соответствующие формы защиты. Последующая стадия разбирательства дела должна исходить лишь из того, что все права и обязанности сторонам разъяснены и им известны и те процессуальные средства защиты, которые они избрали и должны в последующем ими использоваться. Эти правила значительно ограничивали бы возможность злоупотребления правом на встречный иск, способствовали бы быстрому рассмотрению и разрешению спора, обеспечивали бы гибкий баланс принципов процессуального формализма и процессуальной экономии.
Существующая ныне практика, допускающая заявление встречного иска до ухода суда в совещательную комнату, не соответствует принципу процессуальной экономии, поскольку если после исследования определенного круга доказательств, представленных сторонами, ответчик вдруг заявляет встречный иск, то это означает, что все затраченные до этого процессуальные усилия и средства были напрасны, круг доказательств расширяется, и процесс по существу начинается заново.
В действующем ГПК РФ употребляются понятия «принцип разумности» и «разумные пределы»; причем подразумевается, что руководствоваться принципом разумности должен исключительно суд в своих действиях в ходе судебного процесса. В то же время в АПК РФ содержится лишь термин «разумные пределы», относящийся к положениям об оплате услуг представителя (ч. 2 ст. 110 АПК РФ). Но, поскольку эти виды процесса являются родственными и допускают взаимное применение норм по аналогии, можно обоснованно полагать, что принцип разумности фактически действует и в гражданском, и в арбитражном процессах. Этот процессуальный принцип лежит в основе, например, судебного усмотрения, и именно с учетом его позиций во многом строятся те или иные судебные решения.
Оценка разумности всего срока судебного рассмотрения гражданских дел, в случае его обжалования, и в российских судах может, по нашему мнению, производиться на основании тех же критериев, что и в практике Европейского суда по правам человека. Европейский суд по правам человека при оценке разумности сроков исходит из необходимости учитывать: 1) сложность дела; 2) последствия несоблюдения разумного срока для заявителя; 3) оперативность работы соответствующих органов; 4) собственное поведение заявителей.
Анализируя указанный подход, можно отметить, что разумный период, по мнению Европейского суда по правам человека, охватывает весь срок разбирательства в административных и судебных инстанциях (вплоть до высших судебных инстанций). В гражданских делах отправной точкой принято считать момент возбуждения дела в суде, но иногда под ней понимается момент начала предварительной административной процедуры, которую необходимо пройти, прежде чем предъявлять требование в суд. Определение степени сложности того или иного дела в практике Европейского суда по правам человека связывается как с фактическими, так и с правовыми аспектами: характер и серьезность решаемых вопросов, удаленность с точки зрения расстояния и времени между рассматриваемыми событиями или фактами и процессом судопроизводства, количество свидетелей и другие аналогичные проблемы, возникающие в связи со сбором свидетельских показаний и т.д.
Таким образом, разумный срок, как видно из практики Европейского суда по правам человека,  — понятие самостоятельное, наполненное содержанием и имеющее свои пределы в каждом судебном деле. Может быть признано отвечающим требованиям разумности срока рассмотрение дела и в течение нескольких лет, если установлено, что суд не допустил ни одной задержки без уважительных на то причин: ожидание выполнения отдельных поручений другим судом, ожидание результатов экспертизы, проводимой по ходатайству сторон, преодоление саботирования процесса одной из сторон и т.д. И напротив, может быть признана нарушением этого принципа задержка рассмотрения дела на 2 — 3 дня в том случае, если волокита по делу была допущена по вине судебного органа, в том числе по причинам технического характера (например, в форме неназначения дела судье, непередачи дела судье, отсутствия временного судьи и т.п.). Это означает, что в нашем процессе необходимо предусмотреть возможность продления этих сроков, одним из мотивов которого может являться предъявление встречного иска.
Подытоживая сказанное, представляется возможным заключить, что установление разумных сроков в гражданском процессе должно происходить на основе реального и взвешенного учета судьей интересов участников, характера и сложности применяемых ими процессуальных средств защиты, фактических обстоятельств дела, а также целей правосудия. В идеале принцип разумности должен выражать интересы всех участников. Это характерно и для ситуаций, когда сторона является нарушителем, поскольку восстановление справедливости в конкретном споре отвечает интересам как всего общества, так и в конечном счете самого нарушителя.
Хотелось бы добавить, что проблема разумного срока в российском гражданском и арбитражном судопроизводстве, по нашему мнению, будет решаться, если указанные критерии найдут свое закрепление в постановлениях Пленумов ВС РФ и ВАС РФ, а определение принципа разумности — в виде самостоятельных статей в АПК РФ и ГПК РФ.
Институты встречного иска и процессуальных сроков, поскольку они взаимозависимы, должны не противоречить, а дополнять друг друга, определяя весь судебный процесс как логическую цепь процессуальных действий и способствуя достижению целей правосудия. И здесь особо значимой становится подготовка дела к судебному разбирательству. Срок предстоящего процесса, объем и виды предстоящих процессуальных действий должны планироваться и готовиться заранее, в том числе возможность предъявления встречного иска на такой стадии, которая предоставит сторонам разумный срок для определения своей правовой позиции и подготовки к процессу.

С аналогичной тематикой и практикой нашего Центра по теме АРБИТРАЖНЫЕ СПОРЫ — вы можете ознакомиться ниже, перейдя по ссылке:

1. Применение запрета злоупотребления правом в арбитражном процессе
2. Обеспечение доказательств и судебное поручение в арбитражном процессе
3. Сходство мирового соглашения с соглашением, заключаемым по делам, возникающим из публичных правоотношений
4. О проблеме кассационного обжалования решения лицами, не участвующими в деле
5. Классификация правил доказывания
6. Теоретические проблемы характеристики судебных актов в гражданском и арбитражном процессах
7. Основания обеспечения иска и исполнения судебных решений
8. Налоговые споры: обжалование в апелляционной инстанции
9. Общая характеристика исполнения решений международных (публичных) арбитражных судов
10. Реализация права истца на изменение исковых требований: вопросы теории и практики

• В состав наследственного имущества входит доля ООО
• Наследование и участие в ООО
• Возмещение участнику ООО причиненных убытков
• Корпоративные споры в отношении несовершеннолетних