Основания обеспечения иска и исполнения судебных решений

• Главная
• Ваш Адвокат рекомендует
• Основания обеспечения иска и исполнения судебных решений

17.11.200823868

ОСНОВАНИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ИСКА И ИСПОЛНЕНИЯ СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

Н.В. КОЖЕВНИКОВА

Кожевникова Н.В., соискатель ученой степени кандидата юридических наук кафедры гражданского процесса МГЮА.

Обратимся к истории вопроса. В соответствии со ст. 595 Устава гражданского судопроизводства для признания просьбы истца основательной было необходимо, чтобы иск являлся достоверным и существовало основательное опасение не получить удовлетворение, если иск не будет обеспечен. При этом судом решались вопросы о степени достоверности иска и основательности опасения истца не получить удовлетворение по исковому притязанию. Согласно ст. 83 ГПК РСФСР 1923 г. обеспечение иска допускалось при наличии двух условий: предъявленный иск достаточно обоснован представленными документами и непринятие мер обеспечения могло повлечь за собой для истца невозможность получить удовлетворение или по характеру требования промедление сделало бы затруднительным или невозможным исполнение решения. В ст. 32 Основ гражданского судопроизводства СССР и союзных республик, ст. 133 ГПК РСФСР 1964 г. и ст. 139 ГПК РФ обеспечение иска допускалось, если непринятие мер обеспечения могло затруднить или сделать невозможным исполнение решения. Аналогичный путь избрал законодатель и при установлении оснований обеспечения иска в арбитражном процессе. Так, в ст. 91 АПК РФ 1992 г., ст. 75 АПК РФ 1995 г. и ст. 90 действующего АПК РФ предусмотрено, что обеспечительные меры допускаются, если непринятие таких мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта. Проведенный анализ позволяет сформулировать вывод о том, что законодатель на протяжении десятилетий в качестве основания применения обеспечения иска использует одну конструкцию, основой которой является предположение: «если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда».
Одновременно с установлением идентичности оснований обеспечения иска в арбитражном и гражданском процессе следует обратить внимание на отсутствие оснований к отказу в удовлетворении ходатайства об обеспечении иска. Поскольку законодателем установлены основания для удовлетворения ходатайства об обеспечении иска в виде предположений при отсутствии предусмотренных законом оснований к отказу в его удовлетворении, можно констатировать наличие в гражданском и арбитражном процессе правовой конструкции без четкого регулирования порядка ее функционирования.
Однако при этом рекомендовалось: «Судам следует шире использовать предоставленное им ст. 133 ГПК РСФСР 1964 г. право по собственной инициативе принимать меры по обеспечению иска, поскольку непринятие таких мер нередко приводит к невозможности либо затруднениям в исполнении решения. Указанные меры необходимо принимать и в тех случаях, когда в соответствии со ст. 310 УПК РСФСР вопрос о возмещении материального ущерба был передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, если меры по обеспечению иска в уголовном деле отменены или приняты не были».
Между тем «за необоснованное применение мер обеспечительного характера двое судей отрешены от должности, трое судей привлечены к дисциплинарной ответственности». С другой стороны, в последнее время выявлены факты явно незаконного применения отдельными судьями обеспечительных мер, предусмотренных действующим АПК РФ. Заявления рассматриваются без проверки обоснованности ходатайств и без истребования соответствующих документов. Принимаемые меры надлежащим образом не мотивируются. На совещании председателей арбитражных судов В.Ф. Яковлев сказал: «Нам надо исключить необоснованное применение обеспечительных мер, особенно предварительных, потому что именно эти необоснованно применяемые обеспечительные меры нарушают баланс интересов сторон, дезорганизуют деятельность одной из них. Эти меры превращаются в средство дестабилизации отношений собственности, в передел собственности, вместо дел о банкротстве».
Практические юристы отмечают, что хотя обеспечительные меры в арбитражном процессе, как и в гражданском обороте в целом, служат таким благим целям, как защита нарушенных прав и законных интересов, они являются крайними мерами, их формальное применение может привести к нарушению прав иных участников процесса, в значительной мере ограничить полномочия собственника и даже парализовать деятельность коммерческой организации, причинить значительные убытки и даже может служить механизмом передела собственности, служить целям захвата чужой собственности, так называемого рейдерства (от английского слова «raider» — «налетчик»).
Сложившиеся проблемы в судебной практике нельзя назвать непредсказуемыми, поскольку неопределенность позиции законодателя в установлении оснований обеспечения иска и отказа в обеспечении иска вынуждает правоприменителя самостоятельно искать решение возникающих проблем и формировать рекомендации, которые помогут устранить образовавшийся правовой пробел.
Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ считает обязательным представление суду доказательств затруднений или невозможности исполнения решения суда как условий применения обеспечительных мер. Отмечается, что арбитражному суду необходимо проверить аргументированность заявления о принятии мер по обеспечению иска и применять эти меры, когда имеется реальная угроза невозможности в будущем исполнить судебный акт. При подаче заявления об обеспечении иска путем ареста денежных средств ответчика истец должен обосновать свое обращение, представить арбитражному суду доказательства, подтверждающие, что непринятие таких мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта. Указывается, что арбитражные суды не должны принимать обеспечительные меры, если заявитель не обосновал причины обращения с заявлением об обеспечении требования конкретными обстоятельствами, подтверждающими необходимость принятия обеспечительных мер, и не представил доказательства, подтверждающие его выводы. Следует заметить, что в обозначенных рекомендациях не указывается способ (критерий) проверки аргументированности и реальности угрозы.
У некоторых авторов сложилось мнение о том, что законодатель «не предусматривает конкретных оснований, обязывающих арбитражный суд обеспечить иск, в частности, не выдвигает условием обеспечения иска его обоснованность представленными доказательствами». Д. Большаков полагает, что, решая вопрос о применении обеспечительных мер, «суд должен установить, насколько обоснованны исковые требования истца, а также заслуживают ли внимания его опасения по поводу возможных недобросовестных действий со стороны ответчика или других лиц, могущих противодействовать исполнению будущего судебного решения». Высказывается суждение о том, что при разрешении судом таких ходатайств «определенное значение имеет и реакция ответчика на предложение истца непосредственно урегулировать спор в досудебном (претензионном) порядке, когда такой порядок установлен федеральным законом для данной категории споров или договором, а также другая переписка, предшествующая предъявлению иска».
Интересное мнение высказано В.В. Ярковым: «Истец не обязательно должен доказывать, что ответчик скрывает свое имущество и денежные средства. Для применения мер обеспечения иска достаточно доказать возможность таких действий со стороны ответчика». Однако при этом, по мнению В.В. Яркова, определение об обеспечительных мерах может выноситься не только на основе достоверно установленных фактов, свидетельствующих о недобросовестном поведении ответчика, но и при доказанности наличия высокой степени вероятности такого поведения. Остаются непонятными содержание и способ определения вероятности наступления того или иного события, поскольку это понятие не юридическое, а математическое. Считаю, что математический подход к решению юридических задач недопустим и неизбежно приведет к возникновению новых проблем.
Л.А. Грось полагает, что «суд вправе принять меры по обеспечению иска, но только при наличии доказательств тех обстоятельств, которые свидетельствуют о невозможности или затруднительности в будущем исполнить решение суда». Иные процессуалисты убеждены, что «арбитражный суд не может, однако, не учитывать наличие данных, обосновывающих исковые требования, и исходить из того, что меры по обеспечению иска принимаются с учетом обстоятельств дела и только тогда, когда в этом действительно есть необходимость». Г.Л. Осокина основанием для обеспечения иска считает угрозу невозможности или затруднительности исполнения решения суда об удовлетворении иска.
Встречаются утверждения, что «следует использовать механизм обеспечения иска, если у истца есть сомнения, что ответчик может скрыть свое имущество до принятия решения судом». Высказывалось мнение о необходимости «обращать внимание на характер взыскания, состояние и место нахождения вещей, по поводу которых возник спор, материальное положение ответчика, повод предъявления иска и на другие обстоятельства, дающие возможность предполагать противодействие ответчика исполнению будущего судебного решения, которое может сделать исполнение затруднительным или невозможным.
Судебная практика также не имеет единого подхода к решению поставленной задачи. Так, ФАС Северо-Западного округа признал достаточным основанием для обеспечения иска потенциальную возможность распоряжения ответчиком спорным имуществом. В то же время в Постановлении ФАС Западно-Сибирского округа указано, что вероятность совершения ответчиком определенных действий не может рассматриваться как доказательство, свидетельствующее о том, что непринятие обеспечительных мер способно затруднить или сделать невозможным исполнение решения арбитражного суда.
В литературе отмечается, что арбитражные суды далеко не всегда охотно принимают обеспечительные меры, особенно если они направлены против государственных органов.
Необходимо обратить внимание на то, что п. 2 ст. 90 АПК РФ предусмотрена возможность применения обеспечительных мер в целях предотвращения причинения значительного ущерба заявителю. В связи с тем что АПК РФ не раскрывает содержание термина „значительный“ и не устанавливает размер „значительного“ ущерба, определение значительности ущерба, который может быть причинен заявителю, оставляется на усмотрение арбитражного суда. Использование законодателем такого оценочного понятия, как „значительный ущерб“, создает правоприменителю дополнительные сложности при аргументации необходимости их применения. Для преодоления возможных противоречивых толкований данного понятия и установления единообразного понимания его содержания необходимо установить критерии определения значительности такого ущерба. Таковыми могут служить определенное количество минимальных размеров оплаты труда, часть годового дохода или иные показатели деятельности (доходности) заявителя и т.д.
Приведенные выше разъяснения, мнения и примеры правоприменительной практики позволяют сделать вывод о том, что основанием обеспечения иска является доказанность обозначенных законодателем признаков. Это мнение не разделяют авторы, утверждающие, что судебного доказывания при обеспечении иска не проводится — судья верит либо не верит заявленным доводам истца. В связи с отсутствием для обеспечения иска исключения из общего правила доказывания в гражданском процессе с правильностью такой позиции трудно согласиться.
Не заостряя внимания на содержании указанных в ГПК РФ и АПК РФ признаков, обратимся к проблеме доказательства существования таковых в принципе, поскольку „для отправления правосудия доказательство и доказывание являются и процессуальной формой, и процессуальным фундаментом, и процессуальным стержнем. Доказывание — сущностная сторона судебного процесса, доказательства — материальные носители судебно-процессуальной сущности“.
Предметом доказывания является совокупность юридических фактов, от установления которых зависит решение дела по существу. Для определения предмета доказывания по вопросу обеспечения иска (исполнения судебного решения) следует проанализировать основание обеспечения иска (ст. 139 ГПК РФ, ч. 2 ст. 90 АПК РФ), „если непринятие мер может затруднить или сделать невозможным исполнение решения“. Гипотеза этой нормы состоит из двух самостоятельных условий, имеющих одинаково неопределенное содержание „с расчетом на судебное усмотрение“. Неопределенность гипотезы этой нормы объясняется необходимостью „учета большого числа индивидуальных обстоятельств, вследствие чего обобщенное правовое регулирование не может отвечать потребностям жизни“. Однако такое объяснение не отвечает на вопрос, какие обстоятельства необходимо доказать заинтересованному лицу для удовлетворения судом его ходатайства об обеспечении иска.
Первоначально затруднения в определении предмета доказывания возникают у заявителя, поскольку в силу общего правила распределения бремени доказывания (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ и ч. 1 ст. 65 АПК РФ) он должен доказать те обстоятельства, на которые ссылается в обоснование своих требований. Однако в соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК РФ и ч. 2 ст. 65 АПК РФ суд и арбитражный суд определяют обстоятельства, имеющие значение для решения вопроса об обеспечении, которые должны быть доказаны заявителем. Следовательно, в силу предписания ч. 2 ст. 12 ГПК РФ и ч. 3 ст. 9 АПК РФ суды должны создать условия для установления фактических обстоятельств, всестороннего и полного исследования доказательств, т.е. суд определяет, доказательства каких обстоятельств необходимо представить заявителю.
Вероятнее всего, ответить на этот вопрос суду будет затруднительно, ибо в большинстве случаев такие обстоятельства являются предполагаемыми и вероятностными. Этот вывод подтверждает председатель Арбитражного суда Воронежской области, доктор юридических наук В. Анохин, который отмечает, что „самое главное — для вынесения определения по применению обеспечительных мер должны быть представлены веские доказательства того, что непринятие обеспечительных мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта, а также в целях предотвращения причинения значительного ущерба заявителю. Как правило, такие доказательства заявителями не представляются, ибо их сложно собрать. В такой ситуации арбитражный судья, единолично рассматривающий ходатайство, остается один на один с последним“. И.В. Решетникова, говоря о так называемых локальных предметах доказывания, отмечает, что „в суде существует немало процессуальных действий, для совершения которых требуется доказать их необходимость. Например, обеспечение иска. Изучение определений об обеспечении иска показывает, что многие из них не обоснованны. Судьи полагают: достаточно процитировать норму ч. 2 ст. 90 ГПК РФ в обоснование необходимости принимаемых мер. Но это не обоснование“.
Действительно, трудно представить, как можно доказать предполагаемую непорядочность ответчика, который может принять меры к сокрытию спорного имущества, его реализации или передаче другим лицам либо вероятность возникновения иных обстоятельств, затрудняющих или приводящих к невозможности исполнения решения суда. Едва ли можно согласиться с правомерностью применения судом обеспечения иска, аргументированного недобросовестным поведением должника при исполнении обязанности другим кредиторам. Суд поставлен законодателем в положение арбитра „игры без правил“ — критериев победы нет, но победителя установить необходимо.
Итак, законодатель определил основания обеспечения иска и исполнения судебного решения, выполнение которых заявителем невозможно и судебная практика имеет немало подтверждающих это примеров. Так, при принятии мер по обеспечению исков, связанных с применением последствий недействительных сделок, т.е. с реституцией реализованного имущества и касающиеся какого-либо конкретного имущества, в большинстве случаев удовлетворяются судом, причем без представления каких-либо доказательств угрозы исполнению возможного в будущем решения суда. Можно предположить, что судебная практика фактически презюмирует удовлетворение ходатайств об обеспечении исков без представления суду доказательств наличия обстоятельств, которые могут препятствовать исполнению будущего решения.
Заслуживает внимания точка зрения Л.А. Грось: «В гражданском и арбитражном судопроизводстве презумпция добросовестности и разумности означает, что управомоченное лицо — истец в деле не обязано доказывать разумность и добросовестность своих действий — они предполагаются таковыми, а обязанное лицо — ответчик в деле освобождается от корреспондирующих правам истца материально-правовых обязанностей при условии, если оно докажет недобросовестность и неразумность действий управомоченного лица — истца». Полагаю, что этот вывод всецело распространяется на институт обеспечения иска. Следует отметить, что принцип добросовестности — это не только метод обеспечения гармонии частных и публичных интересов, но и объективное мерило, которое должно использоваться в качестве критериев при принятии решений судьей.
К сожалению, приходится констатировать, что установление обязанности доказывания обстоятельств, которые могут затруднить или привести к невозможности исполнения будущего решения суда, не свидетельствует о презюмировании законодателем добросовестности и разумности заявителя. Напротив, прослеживается тенденция презумпции добросовестности ответчика (должника). Возможно, что при обеспечении иска такая позиция законодателя оправдана наличием спорности в рассматриваемом деле. Однако при обеспечении исполнения вступившего в законную силу решения суда, который рассмотрел спор по существу и устранил спорность в правоотношении, сохранение этого порядка ставит под сомнение авторитет судебной власти.
Наука гражданского процессуального права обладает механизмом, способным разрешить обозначенную проблему доказывания обстоятельств, которые могут затруднить или привести к невозможности исполнения будущего решения суда. Процессуалисты отмечают, что «бывают и такого рода факты, имеющие юридическое значение, положительное установление которых, по существу, невозможно. Если бы закон возлагал обязанность доказывания подобного рода фактов, то заинтересованные лица могли бы оказаться в затруднительном, а то и безвыходном положении. К счастью, в установлении истины здесь можно идти и по другому пути». В теории права такой порядок распределения бремени доказывания именуется презумпцией, т.е. юридическим предположением.
Столкнувшись с очевидным обстоятельством, связь которого с другим обстоятельством подтверждена повседневной человеческой практикой, можно с полным основанием предположить существование последнего. При этом связь факта установленного и факта презюмируемого в силу ее типичности доказыванию, как правило, не подлежит.
Юридические предположения в праве имеют двоякое значение. Прежде всего они являются способом установления обстоятельств гражданского дела. Закладывая в конкретном случае в основу своего решения презюмируемый факт, суд исходит из высокой степени вероятности, юридические предположения являются способом уточнения распределения обязанностей по доказыванию между сторонами.
По общему правилу каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений. В данном же случае обязанность доказывания в виде исключения возлагается в первую очередь на ответчика.
Правильное распределение обязанностей по доказыванию помогает суду с высокой степенью вероятности устанавливать соответствие презюмируемых фактов действительности.
Проанализируем правовое регулирование обеспечения иска и исполнения судебных решений с позиции теории доказательства. Первоначально следует обратиться к содержанию понятия «доказательство». Как отмечает А.К. Сергун, известная сложность в понимании категории судебных доказательств связана с тем, что доказательствами называют и каждое средство доказывания в целом, и отдельно те сведения об обстоятельствах дела, которые суд из них получает. Однако следует добавить, что осложняет понимание сути доказательства в большей степени его неоднозначное определение в различных областях знания и науки. Доказательство в логике — это определенный прием рассуждения, когда на основе установленных обстоятельств утверждается или отрицается наличие какого-либо обстоятельства. Доказательство в процессуальном понимании — это сведения о каких-либо фактических обстоятельствах дела, полученные в установленном законом порядке, на основе которых устанавливаются обстоятельства дела.
Согласно ч. 1 ст. 55 ГПК РФ и ч. ч. 1, 2 ст. 64 АПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснения сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписи, заключений эксперта. АПК РФ допускает в качестве доказательств также иные документы и материалы.
Опуская полемику процессуалистов по вопросу о толковании понятия доказательства, остановлюсь на господствующей в настоящее время, сформировавшейся в результате длительных дискуссий концепции единого понимания доказательств, которая исходит из определения судебных доказательств как взаимосвязи фактических данных (сведений) и средств доказывания, соотносимых в качестве содержания и процессуальной формы.
Поскольку доказательством закон называет сведения о факте, то первоначально необходимо понять смысл термина «факт». Замечу, что многоплановость этого термина отмечена К.С. Юдельсоном: «Применяемость его в самых различных отраслях человеческой деятельности привела к тому, что термин „факт“ получил множество оттенков и не имеет единообразного понимания. Разное понимание термина „факт“ зависит от „угла зрения“. Мнение историка будет отличаться от определения юриста, но и взгляды юристов различны в зависимости от характера правоотношений, которыми приходится оперировать, и поставленной при этом цели. Несмотря на самое разнообразное содержание, факт обозначает всегда нечто единичное и притом обязательно характеризуемое как реальность. Исследование в суде единичного явления имеет целью прежде всего получить ответ на вопрос о его реальности: существует (существовало) оно в действительности или нет». Толковый словарь русского языка определяет факт как «действительное, реальное событие, явление, происшествие». При этом «действительный» означает «существующий на самом деле, настоящий, подлинный».
Таким образом, «сведения о фактах» — это сведения о событиях, явлениях, происшествиях, которые происходят в настоящее время либо произошли в прошлом. Следовательно, доказательствами являются сведения о настоящих, подлинных, действительно существующих (или существовавших) событиях, явлениях, происшествиях. Сведения о событиях, которые могут произойти в будущем времени, относить к доказательствам некорректно, поскольку это сведения не о фактах.
А.А. Хмыров подтверждает этот вывод с иной позиции. Он полагает, что поскольку факты, имеющие юридическое значение для дела, находятся в разных пространственных и временных границах с судом как субъектом их познания, то для познания этих фактов, чтобы установить их наличие либо отсутствие в правовой действительности, необходимо отыскать те следы, отпечатки, которые мог оставить искомый факт в момент его взаимодействия с окружающими объектами материального мира. Поэтому только через обнаруженные следы или отпечатки искомого факта можно получить адекватное, т.е. соответствующее самому факту, знание о нем. Следовательно, если искомый факт оставляет отпечатки (иные следы) и существует возможность получить знание о нем, то искомый «нефакт» оставить след при взаимодействии с объектами материального мира не может. Таким образом, отсутствие отпечатка искомого «нефакта» приводит к невозможности получения знания о нем, т.е. нереально получение доказательства искомого «нефакта». В таком случае доказательства оснований обеспечения иска и исполнения судебного решения не существуют, а соответствующее требование законодателя невыполнимо.
Из анализа ст. 60 ГПК РФ и ст. 68 АПК РФ следует, что обстоятельства дела, которые в соответствии с требованием закона должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться другими доказательствами. А.В. Гордейчик утверждает, что «вне надлежащей формы нет надлежащего содержания», и предполагает невозможность использования сведений, полученных с нарушением федерального закона. Тем правоприменитель ограждается от всякого влияния, которое способны оказать сведения, содержащиеся в порочном средстве доказывания, на формирование его мнений и убеждений.
Проанализируем перечень средств доказывания, установленный ст. 60 ГПК РФ и ст. 68 АПК РФ. Какое из предусмотренных законом средств доказывания может содержать сведения о событии, явлении, происшествии, которые хотя в настоящее время не существуют, но могут произойти в будущем? Однозначно можно констатировать, что все они содержат сведения о существовавших ранее или существующих в настоящее время реальных явлениях и событиях. Причем затруднительно представить, каким образом эти средства доказывания могут содержать вероятностные сведения — прогнозы, которые могут негативно повлиять на исполнение будущего решения суда. Такую функцию могли бы выполнить такие средства доказывания, как астрологический прогноз, заключение хироманта или математический расчет вероятности наступления затруднений при исполнении судебного решения. Однако такие средства доказывания не предусмотрены законодателем. Поэтому можно сделать вывод о том, что представить доказательство существования несуществующего и несуществовавшего факта не представляется возможным.
Рассмотрим влияние на процесс доказывания правовых норм, конкретизация которых осуществляется правоприменителем в рамках сложившейся ситуации на основе некоторой степени усмотрения. Такие нормы относят к оценочным понятиям, «обобщающим лишь типичные признаки значимых явлений с расчетом на то, что правоприменитель детализирует их самостоятельно в границах конкретного правоотношения». В таких ситуациях право не навязывает своего собственного видения данных понятий, оно оставляет это на усмотрение суда. Как отмечают процессуалисты, подобная ситуация может встречаться в двух случаях: во-первых, когда прямого закона не имеется; во-вторых, когда существующий закон не ясен и двусмыслен. А.Т. Боннер подмечает, что «в подобных случаях суду недостаточно установить фактические обстоятельства дела, а нужно дать им юридическую оценку с точки зрения целей, преследуемых в конкретных случаях законодателем. Примером такой ситуации является необходимость дать оценку обстоятельствам затруднительности и невозможности исполнения при возбуждении обеспечительного процесса.
Разделяю мнение М.Ф. Лукьяненко, согласно которому сфера применения оценочного понятия определяется уровнем одобрения или неодобрения судом критериев применительно к результату. Эта реакция суда основывается преимущественно на жизненном опыте судьи, с одной стороны, и принципах морали и нравственности — с другой. Два судьи могут прийти к различным выводам в отношении разумного поведения, так как есть разница в личном опыте и мировоззрении. Один и тот же судья может прийти к различным результатам оценки в разное время, так как со временем изменяется жизненный опыт, его судейское мировоззрение. Изучая судебное усмотрение, некоторые авторы пытаются указать границы, за пределами которых усмотрение правоприменителя перерастает в судебный произвол. Д.Б. Абушенко полагает, что „главным критерием в данном случае должна выступать связь соответствующего обстоятельства с теми целями, которые преследует сам институт обеспечения иска — „реальное и полное восстановление имущественных прав граждан и юридических лиц, нарушенных в результате совершения гражданского правонарушения“.
В связи с отсутствием доказательств обоснованности ходатайства об обеспечении иска и исполнения судебного решения суд, оценив высказанные в нем предположения (опасения) субъекта, при возбуждении обеспечительного производства вправе исходить из своего внутреннего убеждения. В этом случае справедлив вопрос: „Однако чем руководствуются вышестоящие судебные органы, когда проверяют „правильность убеждения“? Есть ли нечто безусловно определенное, на основе чего не только конкретный вышестоящий суд, но и любой иной разумный субъект могут обосновать „неправильность убеждения“ нижестоящего суда?“. Д.Б. Абушенко останавливается на том, что сама оценка доказательств, даваемая судом кассационной инстанции, по способу, по своей механике ничем не отличается от „неверной оценки“ суда первой инстанции. Просто одно достаточно субъективное мнение признается неким эталоном, в то время как другое (такое же субъективное мнение) вынуждено ему уступить.
Приведенные выше взгляды позволяют безусловно согласиться с мнением о том, что „судебное правопонимание нуждается в такой научно обоснованной общей теории доказательств и доказывания, которая, с одной стороны, даст судам надежный компас судебного правоприменения, позволяющий судье не сбиваться с верного пути и иметь четкую ориентацию в своей правоприменительной деятельности, а с другой — четко сформулирует правила „игры“, позволяющие, если и не заглянуть в „святая святых“ судопроизводства — внутреннее убеждение судьи, то реально оценить, в соответствии ли с этими самыми правилами у судьи возникло его внутреннее убеждение“.
Итак, в ходе анализа правового регулирования обеспечения иска и исполнения судебного решения сделан вывод о некорректности определения доказательством сведения о нереальном, вероятностном событии, которое представляется возможным заявителю обеспечения иска или исполнения судебного решения. Соответственно, при этом некорректно (неправомерно) требовать от суда „проверки аргументированности заявления об обеспечении иска или обеспечении имущественных интересов и применять эти меры в случаях, когда имеется реальная угроза причинения значительного ущерба заявителю либо затруднительности или невозможности в будущем исполнить судебный акт“.
Констатация пробела в правовом регулировании применения обеспечительных мер не является самоцелью диссертационного исследования. Для разрешения обозначенной проблемы автор рекомендует некоторые пути ее разрешения.
Поскольку основным препятствием для применения существующего порядка обеспечения иска и исполнения судебного решения является законодательное определение содержательной части доказательства как „сведения о факте“, а исследуемая группа обстоятельств фактами не является, то возможно два варианта устранения исследуемой проблемы. Во-первых, при сохранении действующего определения доказательства в гражданском и арбитражном процессе следует установить специальный режим правового регулирования для определения достаточных оснований для предположения о возможности совершения лицом действий, которые могут затруднить, сделать невозможным исполнение решения суда или причинить значительный ущерб. Во-вторых, изменить определение содержательной части доказательства в гражданском и арбитражном процессе, отменив указание на „факт“ (в соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела) и при этом произвести анализ правовых последствий, которые могут возникнуть в результате этого изменения. Наиболее приемлемым способом модернизации автор считает первый из предложенных вариантов.
Предлагается установить в АПК РФ и ГПК РФ презумпцию существования или возможности возникновения затруднений либо потенциальной невозможности исполнения судебных актов. В связи с этим необходимо освободить заявителя, обратившегося с ходатайством об обеспечении иска или исполнения судебного решения, от обязанности доказывания вышеуказанных обстоятельств, возложив бремя их опровержения на ответчика. При этом на ответчика следует возложить и возможность наступления невыгодных последствий, связанных с тем, что презумпция им не опровергнута. Если ответчик не имеет намерений создания препятствий исполнению судебного акта, которым он понуждается к совершению определенных действий, то он может, например, добровольно внести оспариваемую истцом сумму на депозит суда. При этом истец должен быть письменно предупрежден об обязанности возмещения ответчику ущерба, причиненного обеспечительными мерами, если истцу суд откажет в иске в полном объеме или частично. Ранее автором приводился пример презумпции, установленной ч. 1 ст. 94 АПК РФ, при удовлетворении арбитражным судом ходатайства ответчика об обеспечении возмещения возможных для него убытков. При этом поскольку законодатель не установил оснований к отказу в удовлетворении такого ходатайства, следовательно, отсутствует обязанность доказывания ответчиком необходимости встречного обеспечения.
Для устранения выявленных противоречий предлагается изменить конструкцию обеспечения иска. Суть ее заключается в том, что суд должен (а не вправе) удовлетворить ходатайство предусмотренных законом лиц об обеспечении иска без каких-либо доказательств наличия или возможности возникновения затруднений при исполнении решения и без требований предварительного обеспечения возможных для ответчика убытков. Считаю, что это позволит более оперативно и результативно обеспечить как иск, так и исполнение удовлетворившего его судебного решения.
Полагаю, что предлагаемую конструкцию следует распространить только на определенный перечень гражданских дел. К этой категории дел могут быть отнесены, например, дела о взыскании алиментов, о выплате работнику заработной платы и т.д. Возможно распространение этого порядка в отношении определенной категории заявителей: социально незащищенных граждан, несовершеннолетних и т.п.
Однако при обеспечении иска по иным категориям гражданских дел целесообразно воспользоваться теоретическими разработками уголовного процессуального права, в которых предусмотрен механизм правового регулирования применения мер пресечения к обвиняемому или подсудимому. Следует отметить, что при избрании мер пресечения, как и при обеспечении иска, суд при отсутствии достоверной информации об обязательном возникновении в будущем тех или иных обстоятельств руководствуется только предположениями об их возникновении. При избрании меры пресечения к ним относятся предположения о том, что обвиняемый, подозреваемый:
1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда;
2) может продолжать заниматься преступной деятельностью;
3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.
Однако УПК РФ в отличие от АПК РФ и ГПК РФ не устанавливает обязанность доказывания этих предположений. При избрании меры пресечения должны быть достаточные и проверенные данные для предположения, что обвиняемый предпримет противоправные действия, чтобы воспрепятствовать производству по уголовному делу, продолжить преступную деятельность и уклониться от исполнения приговора. Такой прогноз должен быть обоснован не интуицией дознавателя или следователя, а достоверными данными о том, что именно обвиняемый (подозреваемый) предпринимает и какие действия, препятствующие расследованию по делу, он совершает (не прекращает преступные связи, собирает у себя подростков и подготавливает их к избиению или уничтожению имущества изобличающего его свидетеля и т.п.). При таких обстоятельствах промедление с избранием меры пресечения даст возможность не только запугать, но и устранить важного свидетеля, что отрицательно повлияет на исход уголовного дела.
В соответствии со ст. 97 УПК РФ суд избирает меру пресечения не при доказанности определенных предположений, а при наличии достаточных оснований полагать, что могут возникнуть предусмотренные законом обстоятельства. Представляется, что аналогичным образом может быть разрешена проблема обоснованности обеспечения иска в гражданском и арбитражном процессе.
Следовательно, предлагается не устанавливать обязанность доказывания предположений, а удовлетворять ходатайство об обеспечении иска или исполнения судебного решения при наличии достаточных оснований полагать, что могут возникнуть предусмотренные законом обстоятельства.
П.П. Заворотько правильно отмечал, что „закон не регулирует вопроса о невозможности в ходе гражданского процесса по конкретному делу повторного обращения с ходатайством об обеспечении иска, если в нем было ранее отказано частично или полностью. Исходя из основания и цели обеспечения иска, представляется вполне допустимым повторное разрешение этого вопроса независимо от стадии гражданского процесса, в частности, при возникновении новых обстоятельств, свидетельствующих о том, что исполнение может стать затруднительным или невозможным“. Применение предлагаемых изменений не потребует повторного обращения лиц за применением судом обеспечительных мер.
Обратимся к анализу обстоятельств, которые препятствуют применению судом обеспечительных мер.
1. Всякое ходатайство о принятии обеспечительных мер должно быть связанным с предметом иска, принимаемый вид обеспечения должен соответствовать характеру подлежащего обеспечению притязания. Справедливым является указание на необходимость проверки судом соответствия обеспечительных мер предмету иска. Отсутствие соответствия обеспечительных мер предмету иска может являться основанием к отказу в удовлетворении ходатайства об обеспечении иска (исполнения решения).
Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ установил, что ОАО «Новокузнецкий алюминиевый завод“ обратилось в Арбитражный суд Кемеровской области с иском об обязании Кузбасского открытого акционерного общества энергетики и электрификации «Кузбассэнерго» (далее — ОАО «Кузбассэнерго») восполнить недопоставленную электроэнергию в количестве 5054, 2 МВт ч. Арбитражный суд по ходатайству истца в порядке принятия мер по обеспечению иска своим определением запретил ОАО «Кузбассэнерго» совершать любые действия, направленные на ограничение и (или) прекращение подачи электроэнергии открытому акционерному обществу «Новокузнецкий алюминиевый завод» до принятия решения по иску завода об обязании ОАО «Кузбассэнерго» восполнить недоданное количество электроэнергии. Постановлением апелляционной инстанции определение оставлено без изменения. В протесте заместителя Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ предлагалось названные судебные акты отменить по следующим основаниям. Иск предъявлен об обязании ОАО «Кузбассэнерго» восполнить недоданное количество электроэнергии за истекший период. Запрет на ограничение или прекращение подачи электроэнергии в текущем периоде не связан с предметом иска, а следовательно, не может являться мерой его обеспечения.
Следующий пример: истец обратился в арбитражный суд с требованием о взыскании денежной суммы с холдинговой компании, созданной в процессе приватизации государственного имущества, уставный капитал которой сформирован за счет внесения в него принадлежащих государству контрольных пакетов акций дочерних обществ. Одновременно с предъявлением иска было заявлено ходатайство о наложении ареста на акции, внесенные государством в уставный капитал. Арбитражный суд ходатайство отклонил, указав, что данные акции не являются предметом спора между сторонами. Если акции, на которые истец просит наложить арест, не являются предметом спора и относятся к имуществу, от которого непосредственно зависит производственная деятельность компании и взыскание на которое обращается в третью очередь, арест на эти ценные бумаги может быть наложен только при отсутствии у должника иного имущества, на которое может быть обращено взыскание в первую и вторую очередь.
Итак, несоответствие обеспечительных мер предмету иска является основанием к отказу в удовлетворении ходатайства об обеспечении иска (исполнения решения суда).
2. Следующим основанием к отказу в удовлетворении ходатайства об обеспечении иска (исполнения решения суда) является применение обеспечительной меры по обременению имущества, предусмотренного в п. 1 ст. 446 ГПК РФ. Законодателем предусмотрен перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам. По этой причине бесперспективным является, например, арест такого имущества и, следовательно, нецелесообразно удовлетворение ходатайства об обеспечении иска (исполнения решения суда).
Заметим, что перечень имущества, не подлежащего взысканию, является в достаточной степени абстрактным. В отношении предметов домашней обстановки законодатель выделил размытый оценочный критерий — «предметы роскоши» и совсем отказался от количественного определения верхнего предела однородных предметов во всех категориях (кроме жилья), что представляется ошибочным. Вызывает сомнение правильность введенного правила о неприкосновенности жилья, если оно является единственным пригодным для проживания должника и иных лиц, поскольку стоимость одинакового по размерам жилой площади жилья неодинакова за счет других факторов настолько, что разница между принудительно проданным и принудительно приобретенным для должника жильем может возместить все требования взыскателя, расходы по исполнению, исполнительский сбор.
В качестве примера имущественного иммунитета для отдельного субъекта можно привести ст. 37 Федерального закона «О сельскохозяйственной кооперации». Эта норма, как и все иные правила об имущественном иммунитете, есть не что иное, как привилегия, которая способствует формированию у субъекта безответственного отношения к собственным действиям, в особенности это касается субъектов предпринимательской деятельности. Если у лица есть только то, что нельзя забрать, то о неотвратимости наступления неблагоприятных последствий в случае неправомерного поведения говорить не приходится. Каждый имущественный иммунитет есть исключение из принципа равенства, но когда исключений становится слишком много, перестает действовать аксиома о том, что «нет правил без исключений», исключения сами превращаются в правила. И если в отношении должников-граждан установленные современным законодательством иммунитеты хотя и нуждаются в корректировке, но могут быть оправданны, то привилегии отдельным юридическим лицам дискредитируют основные начала равенства и свободы предпринимательства, не способствуют нормальной конкуренции и сохранению в экономической сфере эффективных и ответственных собственников.
Заметим, что п. 2 ст. 446 ГПК РФ предусмотрена возможность установления федеральным законом перечня имущества организаций, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам. Кроме того, данная мера не может применяться, в частности, в отношении скоропортящихся товаров. Обеспечительные меры должны быть соразмерны и адекватны, что подразумевает под собой соответствие их предмету спора, размеру имущественных требований. Например, при взыскании суммы долга нельзя применять такие меры, как запрет производить отгрузку готовой продукции, наложение ареста на скоропортящуюся продукцию, запрет должностному лицу выполнять обязательства перед другими кредиторами.
Исходя из рассмотренных ограничений, следует признать, что применение обеспечительных мер к этим объектам является бесперспективным. Это объясняется невозможностью реализации (исполнения) постановленного судом определения об обеспечении иска. Таким образом, при поступлении от лица ходатайства об обеспечении иска относительно имущества, предусмотренного ст. 446 ГПК РФ, суду следует отказать в его удовлетворении с разъяснением невозможности его реального исполнения.
По мнению ряда специалистов, существует имущество, наложение ареста на которое нецелесообразно. Так, арест космического аппарата «Бонум», находящегося на геостационарной орбите, нецелесообразен. В этом случае следует применить запрещение ответчику совершать распоряжение этим космическим аппаратом. Существует мнение о возможности ареста только такого имущества, которое находится в наличии и непосредственно наблюдается. Следует обратить внимание на особенность производства ареста такого имущества, как денежные средства, находящиеся на счетах ответчика.
3. Среди обстоятельств, препятствующих возбуждению обеспечительного производства, следует выделить ситуацию оставления искового заявления без движения в соответствии со ст. 128 АПК РФ и выявление судом оснований для возвращения искового заявления, предусмотренных ст. 129 АПК РФ.
Согласно ч. 2 ст. 93 АПК РФ арбитражный суд оставляет заявление об обеспечении иска без движения по правилам ст. 128 АПК РФ, если оно не соответствует требованиям, предусмотренным ст. 92 АПК РФ, о чем незамедлительно сообщает лицу, подавшему заявление. По мнению ряда авторов, термин «незамедлительно», дважды употребленный законодателем, означает наиболее короткий, не превышающий одного дня, срок для совершения данных действий.
Однако на практике может возникнуть ситуация, когда истец узнает о том, что его ходатайство об обеспечении иска оставлено без движения позже срока, предоставленного судом для устранения обстоятельств, послуживших основанием такого судебного постановления. Подобное может произойти при пересылке истцу определения по почте. Полагаю, что требует уточнения термин «незамедлительно». Целесообразно оповещать лицо об оставлении ходатайства об обеспечении иска без движения в день вынесения данного определения. Не стоит забывать, что законодатель установил порядок оставления заявления об обеспечении иска без движения, но ст. 92 АПК РФ предоставлена возможность обратиться в суд как с отдельным заявлением, так и с ходатайством об обеспечении иска, изложенным в исковом заявлении. Возникает вопрос: может ли суд оставить без движения ходатайство об обеспечении иска, изложенное в исковом заявлении? На какой срок? Каковы последствия исполнения (неисполнения) требований суда, изложенных в определении об оставлении ходатайства без движения?
Существует мнение о том, что, «несмотря на некоторую неточность с точки зрения процесса формулировки „оставление без движения ходатайства“, суд может оставить его без движения, поскольку ч. 8 ст. 93 АПК РФ устанавливает, что ходатайство об обеспечении иска, изложенное в исковом заявлении, рассматривается арбитражным судом в порядке, установленном ст. 93 АПК РФ, и отдельно от других содержащихся в этом исковом заявлении ходатайств и требований».
Считаю необходимым предусмотреть в ст. 93 АПК РФ срок, в течение которого заявитель обеспечительных мер должен устранить обстоятельства, послужившие основанием для оставления ходатайства об обеспечении иска или исполнения судебного решения без движения. При определении этого срока арбитражному суду необходимо учитывать время на доставку почтовой корреспонденции и время, необходимое на устранение указанных недостатков.
Требует уточнения правило ч. 2 ст. 93 АПК РФ, согласно которому после устранения нарушений, указанных судом, ходатайство об обеспечении иска рассматривается арбитражным судом незамедлительно. Полагаю, что в таком случае арбитражному суду следует рассмотреть ходатайство об обеспечении иска в день поступления в арбитражный суд сведений об устранении нарушений.
Если арбитражным судом при рассмотрении искового заявления были выявлены основания его возвращения, предусмотренные в ст. 129 АПК РФ, то ходатайство об обеспечении иска не рассматривается и возвращается арбитражным судом вместе с исковым заявлением лицу, его подавшему.

С аналогичной тематикой и практикой нашего Центра по теме АРБИТРАЖНЫЕ СПОРЫ — вы можете ознакомиться ниже, перейдя по ссылке:

1. Налоговые споры: обжалование в апелляционной инстанции
2. Реализация права истца на изменение исковых требований: вопросы теории и практики
3. Проблемы разграничения полномочий по контролю за законностью правовых актов между судами в Российской Федерации
4. Влияние безусловных оснований отмены на пересмотр судебного акта
5. Об особенностях участия государственных судов в отношениях, возникающих в связи с арбитражным разбирательством гражданских дел
6. Договор услуг или подряда: что лучше выбрать?
7. О новых механизмах обеспечения единообразия арбитражной практики
8. Преюдиция в производстве по делам об административных правонарушениях в арбитражных судах
9. Некоторые аспекты привлечения юридических лиц к административной ответственности
10. Полномочия суда при подготовке гражданских дел к судебному заседанию

• В состав наследственного имущества входит доля ООО
• Наследование и участие в ООО
• Возмещение участнику ООО причиненных убытков
• Корпоративные споры в отношении несовершеннолетних