Статьи

• Главная
• Статьи
• Нормы о неосновательном обогащении не могут применяться к требованиям о взыскании авторского вознаграждения

24.02.2016156

Граждане А. А., А.О., В.Е., В.Л. и Л.Л. обратились в суд с иском к ЗАО «Фармацентр Вилар» о взыскании авторского вознаграждения за использование ответчиком созданного ими изобретения, которое было запатентовано ответчиком, а также о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме невыплаченного вознаграждения.

В обоснование своих исковых требований истцы указали, что в момент создания изобретения состояли в трудовых отношениях с ответчиком и являются авторами изобретения, а следовательно, изобретение, по поводу которого возник спор, следует признать служебным. В подтверждение суммы иска истцы представили также доказательства активного использования ответчиком запатентованного изобретения при производстве лекарственного средства, которое широко продается на российском и иностранном рынках. Однако ответчик отказался заключить с истцами соглашение о выплате причитающегося им авторского вознаграждения за использование полученного им служебного патента.

В судебном заседании истцы изменили основание заявленных исковых требований и просили признать неуплату ответчиком авторского вознаграждения не основанным на законе сбережением имущества, т.е. неосновательным обогащением ответчика.

Ответчик не согласился с требованиями истца и в обоснование своего отказа, в частности, заявил, что как патентообладатель он имеет право использовать запатентованное им изобретение в любой форме, в том числе для извлечения прибыли. Однако спорное изобретение им не было использовано при выпуске лекарственных средств и никаких договоров с третьими лицами об использовании изобретения он также не заключал. Следовательно, по его мнению, «факт неосновательного обогащения отсутствует».

Решением Зюзинского районного суда г. Москвы в удовлетворении исковых требований было отказано.

В апелляционной жалобе истцы, учитывая, что их авторство на запатентованное изобретение не оспаривается, в обоснование заявленных требований указали также на необоснованное, по их мнению, получение ответчиком патента. В подтверждение этой своей позиции истцы сослались на отсутствие договора с ответчиком об отчуждении авторами в пользу ответчика права на получение патента, а также указали, что договор об уступке должен быть заключен в письменной форме, поскольку несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора. Однако ответчик такой договор не представил.

Московский городской суд не нашел оснований к изменению или отмене обжалуемого решения, решение Зюзинского районного суда оставил без изменений, а апелляционную жалобу без удовлетворения.

Кассационная жалоба истцов на решение Зюзинского районного суда и Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда возвращена заявителям без рассмотрения по существу на том основании, что к кассационной жалобе не был приложен ордер на имя адвоката, представляющего интересы истцов (Определение судьи Московского городского суда от 20 марта 2013 г.).

При анализе комментируемого дела возникает ряд вопросов. Учитывая требования истцов о признании неправомерным получения ответчиком патента на спорное изобретение, необходимо, прежде всего, квалифицировать спорные отношения, на основании которых заявлены исковые требования, т.е. установить, имело ли место нарушение исключительных прав истцов на спорное изобретение. В зависимости от квалификации спорных отношений можно будет определить, имеются ли основания для получения авторами-истцами вознаграждения в указанной ими сумме. Кроме того, возникают сомнения в возможности применения к спорным отношениям, предметом которых служат требования о возмещении не полученного истцами вознаграждения, норм о неосновательном обогащении.

Для разрешения комментируемого спора существенным является поставленный истцами вопрос о правомерности получения ответчиком патента на спорное изобретение, поскольку это единственный документ, который устанавливает исключительное право на изобретение. В соответствии с ГК РФ первоначальное право на получение патента принадлежит автору (ст. 1357). Это общая норма, которая распространяется и на служебные изобретения. Реализовать свое право на патент автор может, либо подав заявку на получение патента, либо уступив свое право на получение патента другому лицу. В первом случае автор сам становится обладателем исключительного права, а во втором случае он, по сути, заключает договор об отчуждении первоначально принадлежащего ему исключительного права. Следовательно, третьи лица, в том числе работодатель, могут получить патент на основании гражданско-правового договора с автором об уступке права на получение патента либо об уступке действующего патента. Такой договор действительно не был представлен ответчиком.

Однако истцы не учли, что в изъятие из этих общих норм установлены специальные нормы, которые регулируют патентно-правовые отношения работника и работодателя, связанные с правами на служебные изобретения, созданные в связи с выполнением трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя. При этих обстоятельствах для уступки права на получение патента заключение такого договора между автором и работодателем не требуется.

Исключительное право на служебное изобретение и право на получение патента возникает у работодателя при условии, «если трудовым или иным договором между работником и работодателем не предусмотрено иное» (п. 3 ст. 1370 ГК РФ). „Иное“ означает, что работник может оставить эти права за собой. Соответственно, „при отсутствии в договоре между работодателем и работником соглашения об ином“ (п. 4 ст. 1370 ГК РФ) действует норма об уступке исключительного права на служебный патент работодателю. В этом случае работник обязан уведомить работодателя о каждом созданном им предполагаемом изобретении. Такое уведомление не влечет, однако, автоматически перехода исключительного права работодателю. Свое правопреемство работодатель обязан подтвердить. ГК РФ, как и действовавший ранее Патентный закон РФ от 23 сентября 1992 г. N 3517-1, не требуя заключения договора между работником и работодателем об уступке патента, в то же время обязывает работодателя четко выразить свою волю: совершить определенные действия, которыми он закрепляет свои права на служебное изобретение. В этих целях он должен либо подать заявку на получение патента, либо распорядиться своим правом на получение патента, уступив его другому лицу. Он также может отказаться от патентования охраноспособного решения и принять меры для сохранения его в тайне в режиме секрета производства.

Как следует из рассмотренных судебных актов, ответчик подал заявку и получил патент на изобретение истцов, которые в это время были связаны с ответчиком трудовыми отношениями, что прямо, как уже было отмечено, указано ими в исковом заявлении. Поэтому суд обоснованно не принял во внимание ссылки истцов на отсутствие у ответчика договора об уступке ему патента, на основании которого он стал патентообладателем.

Что касается предмета исковых требований, то истцы изменили основание заявленного иска, сославшись на нормы о неосновательном обогащении. При этом, учитывая, очевидно, что у работодателя других имущественных обязательств перед авторами нет (независимо от того, как он использовал свои патентные права), истцы не изменили первоначально заявленную сумму иска, которая определяется, по их мнению, размером причитающегося истцам невыплаченного авторского вознаграждения за спорное изобретение. Поэтому вполне закономерно основное внимание в комментируемых судебных актах уделено оценке оснований, обязывающих ответчика выплатить вознаграждение. Однако аргументация суда, поддерживающая позицию ответчика, который утверждает, что у него не возникло никаких имущественных обязательств перед истцами, вызывает существенные возражения. И в этой связи нельзя также не отметить явные противоречия, содержащиеся в обосновании судебного решения.

Так, с одной стороны, суд, мотивируя свое решение, вполне правомерно ссылается на п. 51 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 5 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 марта 2009 г. N 29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Постановление Пленумов N 5/29), согласно которому „законодатель императивно определяет лицо, выплачивающее вознаграждение. Таковым лицом является работодатель (лицо, являющееся работодателем на момент создания служебного произведения)“. И далее поясняется, что размер вознаграждения за служебное изобретение определяется договором, а в случае спора — судом. Приведенное разъяснение относится к п. 4 ст. 1370 ГК РФ, положения которого содержат специальные нормы, устанавливающие основания и порядок выплаты авторского вознаграждения за служебные изобретения.

Между тем ст. 1370 ГК РФ в комментируемом Определении Московского городского суда вообще не упоминается. В обоснование своего решения суд ссылается на четыре другие статьи ГК РФ, которые регулируют патентные отношения, не затронутые в данном судебном споре: ст. 1233 (распоряжение исключительным правом), ст. 1358 (исключительное право на изобретение), ст. 1375 (заявка на выдачу патента на изобретение), ст. 1381 (установление приоритета изобретения).

Основная аргументация отказа суда в удовлетворении исковых требований истцов основана не на нормах ГК РФ, а на ст. 4 и 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 «Об изобретениях в СССР». Согласно ст. 4 этого Закона для приобретения права на получение служебного патента работодатель должен был заключить договор с работником — автором изобретения об уступке ему права на получение патента, в котором также мог быть согласован размер вознаграждения. Однако уже в Патентном законе РФ (а затем и в ГК РФ) была принята иная правовая конструкция уступки работником работодателю права на получение служебного патента, при которой не требуется наряду с трудовым договором заключать гражданско-правовой договор об уступке служебного патента. И, следовательно, ст. 4 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 утратила силу после принятия Патентного закона РФ.

Статья 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 предусматривала минимальный размер авторского вознаграждения за уступку автором работодателю права на получение патента. При отмене этого Закона в связи с принятием Патентного закона РФ ее действие было сохранено. Статья 32 продолжала действовать и после принятия части четвертой ГК РФ. Статья 32 содержит отсылку к ст. 4 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1, однако в этой части, как уже было отмечено, она не действует.

Что касается оснований выплаты авторского вознаграждения, то в ст. 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 действительно предусмотрено, что вознаграждение выплачивается работодателем автору «за использование изобретения в течение срока действия патента». Следовательно, если запатентованное работодателем служебное изобретение им не используется, то по Закону СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 автор, уступивший свое исключительное право на патент, не вправе был получить авторское вознаграждение за уступку патента. Ему выплачивалось только поощрительное вознаграждение в размере среднего заработка.

Однако дело в том, что в этой части нормы ст. 32 Закона от 31 мая 1991 г. N 2213-1 прямо противоречат нормам ст. 1370 ГК РФ. Соответственно, они не могут применяться, поскольку противоречат более позднему закону. Вознаграждение должно выплачиваться независимо от использования служебного изобретения, поскольку нормы ст. 1370 ГК РФ не связывают обязанность работодателя выплатить авторское вознаграждение с использованием им служебного продукта. Если в трудовом договоре работник не оговорил сохранение за ним исключительного права на будущие патентоспособные служебные изобретения, работодатель обязан выплатить вознаграждение независимо от того, как он коммерциализовал свое исключительное право, что не было учтено судом. Обязанность работодателя возникает в силу того, что ему переходит исключительное право на служебное изобретение. И, следовательно, единственным основанием, в силу которого у автора возникает право на вознаграждение, служит уступка им работодателю первоначально принадлежащего автору исключительного права, что существенно отличает эту модель служебного изобретения от той, которая предусмотрена ст. 32 Закона СССР от 31 мая 1991 г. N 2213-1 .

--------------------------------

Статья 32 утратила силу с 1 октября 2014 г. в соответствии с Федеральным законом от 12 марта 2014 г. N 35-ФЗ. Издано Постановление Правительства РФ от 4 июня 2014 г. N 512 «Об утверждении Правил выплаты вознаграждения за служебные изобретения, служебные полезные модели, служебные промышленные образцы», которое вступило в силу с 1 октября 2014 г.

Из рассмотренных судебных актов совершенно четко следует, что ответчик, получив служебный патент, обязан был выплатить авторское вознаграждение истцам независимо от дальнейшего распоряжения правами на запатентованное изобретение. Между тем нельзя не отметить, что ни в решении районного суда, ни в постановлении судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда нет прямого ответа на этот вопрос.

Судебная коллегия Московского городского суда, рассматривавшая апелляцию истцов на решение Зюзинского районного суда, согласилась с выводами районного суда об отказе в удовлетворении исковых требований. По мнению судебной коллегии, суд первой инстанции правильно исходил из того, что «доказательств осуществления ответчиком в указанный истцами период практической реализации способа, охранявшегося патентом, а также получения экономического эффекта от его использования представлено не было, а судом не добыто». Отсюда основной вывод суда — поскольку доказательств, подтверждающих получение ответчиком неосновательного обогащения, представлено не было, у ответчика не возникло никаких имущественных обязательств перед истцом.

Таким образом, отказ в удовлетворении исковых требований основан на том, что ответчик не получил доход, поскольку он не использовал запатентованное изобретение, а следовательно, не было присвоения имущества, которое можно квалифицировать как неосновательное обогащение.

Однако нельзя не отметить, что предметом судебного разбирательства, по сути, оставались те исковые требования, которые были первоначально заявлены истцами и ограничивались одним вопросом — должен ли работодатель-ответчик выплатить вознаграждение истцам — авторам служебного изобретения, на которое патент был получен ответчиком.

Поскольку, по мнению суда, использование служебного изобретения работодателем является необходимым условием для возникновения обязанности выплатить вознаграждение авторам, суд ограничился исследованием одного вопроса — получил ли ответчик доходы от запатентованного им изобретения, что очевидно давало бы суду основания признать факт неосновательного обогащения. Придя к выводу, что изобретение не использовалось, суд отказал в удовлетворении исковых требований.

Вместе с тем в связи с комментируемым делом возникает общий вопрос о применении к спорным отношениям норм о неосновательном обогащении. Неосновательным обогащением признается приобретение или сбережение имущества одним лицом за счет другого лица без установленных нормативных оснований (ст. 1102, 1103 ГК РФ).

Патентно-правовые отношения работника и работодателя регулируются нормами части четвертой ГК РФ. И как специальные правила эти нормы, безусловно, имеют преимущества перед общими нормами, к которым относятся нормы об обязательствах из неосновательного обогащения, что прямо следует из ст. 1103 ГК РФ. Обязательства из неосновательного обогащения возникают лишь в том случае, когда у кредитора нет других оснований, вытекающих из норм, установленных ГК РФ, других законов или иных правовых актов, а также из существа соответствующих отношений. Поэтому, как нам представляется, нормы о неосновательном обогащении к патентно-правовым отношениям не должны применяться, поскольку действуют специальные правила, регулирующие эти спорные отношения.

Автор: Л.А. Трахтенгерц

Источник: Консультант Плюс

• В состав наследственного имущества входит доля ООО
• Наследование и участие в ООО
• Возмещение участнику ООО причиненных убытков
• Корпоративные споры в отношении несовершеннолетних